Неточные совпадения
— Авдотья Романовна, — закоробившись, произнес Лужин, — ваши слова слишком многозначительны для меня, скажу более, даже обидны, ввиду того положения, которое я
имею честь занимать в
отношении к вам.
О друзья мои, сыны моего сердца! родив вас, многие
имел я должности в
отношении к вам, но вы мне ничем не должны; я ищу вашей дружбы и любови; если вы мне ее дадите, блажен отыду
к началу жизни и не возмущуся при кончине, оставляя вас навеки, ибо поживу на памяти вашей.
Алексей Александрович сел, чувствуя, что слова его не
имели того действия, которое он ожидал, и что ему необходимо нужно будет объясняться и что, какие бы ни были его объяснения,
отношения его
к шурину останутся те же.
Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек, не понимал всего безумия такого
отношения к жене. Он не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он в душе своей закрыл, запер и запечатал тот ящик, в котором у него находились его чувства
к семье, т. е.
к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы стал особенно холоден
к сыну и
имел к нему то же подтрунивающее
отношение, как и
к желе. «А! молодой человек!» обращался он
к нему.
— Отчего же? Я не вижу этого. Позволь мне думать, что, помимо наших родственных
отношений, ты
имеешь ко мне, хотя отчасти, те дружеские чувства, которые я всегда
имел к тебе… И истинное уважение, — сказал Степан Аркадьич, пожимая его руку. — Если б даже худшие предположения твои были справедливы, я не беру и никогда не возьму на себя судить ту или другую сторону и не вижу причины, почему наши
отношения должны измениться. Но теперь, сделай это, приезжай
к жене.
Уже входя в детскую, он вспомнил, что такое было то, что он скрыл от себя. Это было то, что если главное доказательство Божества есть Его откровение о том, что есть добро, то почему это откровение ограничивается одною христианскою церковью? Какое
отношение к этому откровению
имеют верования буддистов, магометан, тоже исповедующих и делающих добро?
Действительно, мальчик чувствовал, что он не может понять этого
отношения, и силился и не мог уяснить себе то чувство, которое он должен
иметь к этому человеку. С чуткостью ребенка
к проявлению чувства он ясно видел, что отец, гувернантка, няня — все не только не любили, но с отвращением и страхом смотрели на Вронского, хотя и ничего не говорили про него, а что мать смотрела на него как на лучшего друга.
Отношения к мужу были яснее всего. С той минуты, как Анна полюбила Вронского, он считал одно свое право на нее неотъемлемым. Муж был только излишнее и мешающее лицо. Без сомнения, он был в жалком положении, но что было делать? Одно, на что
имел право муж, это было на то, чтобы потребовать удовлетворения с оружием в руках, и на это Вронский был готов с первой минуты.
Кроме того, хотя он долго жил в самых близких
отношениях к мужикам как хозяин и посредник, а главное, как советчик (мужики верили ему и ходили верст за сорок
к нему советоваться), он не
имел никакого определенного суждения о народе, и на вопрос, знает ли он народ, был бы в таком же затруднении ответить, как на вопрос, любит ли он народ.
— Впрочем, не понимаю, как,
имея столько независимости, как вы, — продолжал он разгорячаясь, — объявляя мужу прямо о своей неверности и не находя в этом ничего предосудительного, как кажется, вы находите предосудительным исполнение в
отношении к мужу обязанности жены.
Вопроса же о других верованиях и их
отношениях к Божеству я не
имею права и возможности решить».
Особенность Алексея Александровича как государственного человека, та, ему одному свойственная характерная черта, которую
имеет каждый выдвигающийся чиновник, та, которая вместе с его упорным честолюбием, сдержанностью, честностью и самоуверенностью сделала его карьеру, состояла в пренебрежении
к бумажной официальности, в сокращении переписки, в прямом, насколько возможно,
отношении к живому делу и в экономности.
— Какой смысл
имеет убийство человека для того, чтоб определить свое
отношение к преступной жене и сыну?
— Есть факты другого порядка и не менее интересные, — говорил он, получив разрешение. — Какое участие принимало правительство в организации балканского союза? Какое
отношение имеет к балканской войне, затеянной тотчас же после итало-турецкой и, должно быть, ставящей целью своей окончательный разгром Турции? Не хочет ли буржуазия угостить нас новой войной? С кем? И — зачем? Вот факты и вопросы, о которых следовало бы подумать интеллигенции.
За чаем Клим говорил о Метерлинке сдержанно, как человек, который
имеет свое мнение, но не хочет навязывать его собеседнику. Но он все-таки сказал, что аллегория «Слепых» слишком прозрачна, а
отношение Метерлинка
к разуму сближает его со Львом Толстым. Ему было приятно, что Нехаева согласилась с ним.
Возникало опасение какой-то утраты. Он поспешно начал просматривать свое
отношение к Марине. Все, что он знал о ней, совершенно не совпадало с его представлением о человеке религиозном, хотя он не мог бы сказать, что
имеет вполне точное представление о таком человеке; во всяком случае это — человек, ограниченный мистикой, метафизикой.
— Он тоже
имеет какое-то
отношение к Земгору? Не знаете? Присвоенной формы не носит,
имеет какое-то
отношение к вопросам продовольствия и вообще что-то вроде негласного инспектора. Все знает, все считает.
Фразы представителя «аристократической расы» не интересовали его. Крэйтон — чужой человек, случайный гость, если он примкнет
к числу хозяев России, тогда его речи получат вес и значение, а сейчас нужно пересмотреть
отношение к Елене: быть может, не следует прерывать связь с нею? Эта связь
имеет неоспоримые удобства, она все более расширяет круг людей, которые со временем могут оказаться полезными. Она, оказывается, способна нападать и защищать.
Он порешил однажды навсегда, что старая жизнь безвозвратно канула в вечность и что, следовательно, незачем и тревожить этот хлам, который не
имеет никакого
отношения к будущему.
Развитие техники и ее власть над человеческой жизнью
имеют прямое
отношение к теме «человек и космос».
Слова же «несть бо власть, аще не от Бога», которые
имели роковое значение, сплошь да рядом означали сервилизм и оппортунизм в
отношении к государственной власти, ничего общего с христианством не имеющих.
Кажется, что война есть исключительное погружение в материю и не
имеет никакого
отношения к духу.
— Я, графиня, во-первых, не
имею никаких прав что-либо советовать князю, — сказала Mariette, глядя на Нехлюдова и этим взглядом устанавливая между ним и ею какое-то полное соглашение об
отношении к словам графини и вообще
к евангелизму, — и, во-вторых, я не очень люблю, вы знаете…
По
отношению к человеку природа безжалостна. После короткой ласки она вдруг нападает и как будто нарочно старается подчеркнуть его беспомощность. Путешественнику постоянно приходится
иметь дело со стихиями: дождь, ветер, наводнение, гнус, болота, холод, снег и т.д. Даже самый лес представляет собой стихию. Дерсу больше нас был в соответствии с окружающей его обстановкой.
Грусть его по ней, в сущности, очень скоро сгладилась; но когда грусть рассеялась на самом деле, ему все еще помнилось, что он занят этой грустью, а когда он заметил, что уже не
имеет грусти, а только вспоминает о ней, он увидел себя в таких
отношениях к Вере Павловне, что нашел, что попал в большую беду.
Вам может казаться странным, что я, при своей заботливости о детях, решилась кончить дело с вами, не видев ту, которая будет
иметь такое близкое
отношение к моим детям.
— Друг мой, ты говоришь совершенную правду о том, что честно и бесчестно. Но только я не знаю,
к чему ты говоришь ее, и не понимаю, какое
отношение может она
иметь ко мне. Я ровно ничего тебе не говорил ни о каком намерении рисковать спокойствием жизни, чьей бы то ни было, ни о чем подобном. Ты фантазируешь, и больше ничего. Я прошу тебя, своего приятеля, не забывать меня, потому что мне, как твоему приятелю, приятно проводить время с тобою, — только. Исполнишь ты мою приятельскую просьбу?
— Но если, m-r Бьюмонт, ее
отношения к этому человеку и до его предложения
имели будничный характер, это все-таки представляет ей и ему некоторую гарантию, что они останутся довольны друг другом.
В кругу приятелей, сборные пункты которых находились у Кирсанова и Лопухова, он бывал никак не чаще того, сколько нужно, чтобы остаться в тесном
отношении к нему: «это нужно; ежедневные случаи доказывают пользу
иметь тесную связь с каким-нибудь кругом людей, — надобно
иметь под руками всегда открытые источники для разных справок».
В
отношении же
к духовному нет необходимости, чтобы это общее чувство разделялось на пять чувств, как бы на пять окон… но, пребывая всецело единым чувством, оно
имеет с собой и в себе пять чувств (или, точнее сказать, более), поколику все они едино суть…
Различие на полы создано только на основании предведения греха: Бог, «предуразумевая силою предведения,
к чему склонно движение произвола по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое не
имеет никакого
отношения к божественному первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному».
«Одно и то же не может быть в том же самом
отношении добром и злом, уничтожением или возникновением, оно не
имеет самостоятельной силы и способности
к разрушению (αι3τοδύναμις ή αϋτοφθορά)…
Эта смерть жертвенного животного, с пролитием его крови,
имела прямое преобразовательное значение в
отношении к Голгофской жертве, как это и разъяснено ап. Павлом.
Он чтит природу твари, которая есть ничто, больше собственной мощи, ибо хочет Себя в творении, в нем, — в другом, желая
иметь друга, независимого по
отношению к Себе, хотя и всецело Ему обязанного бытием.
Все его исторические суждения
имеют свой надлежащий смысл только по
отношению к такому же суждению Евномия относительно полной постижимости сущности Божией; безотносительно же
к этому суждению, они должны быть приняты с большим ограничением».
Евномий не согласился, однако, с толкованием отрицательных имен Божиих у св. Василия В. и, не без некоторого основания, возражал: «Я не знаю, как чрез отрицание того, что не свойственно Богу, Он будет превосходить творения!.. Всякому разумному существу должно быть ясно, что одно существо не может превосходить другое тем, чего оно не
имеет» [Несмелов, 135.]. Вопрос о значении отрицательного богословия в его
отношении к положительному так и остался у св. Василия мало разъясненным.
Конечно, для философии религия должна казаться ниже ее, как не-философия, но эта, так сказать, профессиональная оценка ничего не изменяет в иерархическом положении религии, которая
имеет дело со всем человеком, а не с одной только его стороной, и есть жизненное
отношение к божественному миру, а не одно только мышление о нем.
Однако если именно таково
отношение догматики
к мифике, то возможно спросить себя, какую же цену
имеет такая рассудочная инвентаризация сверхрассудочных откровений?
Человеку дано было первоначально даровое существование — вкушением «плодов от древа жизни»; хотя он, призванный лелеять и холить сад Божий, и не был обречен на праздность, но райский труд его
имел не подневольный, а вдохновенный характер любовно-творческого
отношения к миру.
Следовательно, это не есть расширение познания о данных сверхчувственных предметах, но расширение теоретическою разума и его познания по
отношению к сверхчувственному вообще, поскольку это побуждает нас допустить, что есть такие предметы, хотя мы и не
имеем возможности определить их точнее, значит расширить наше познание об объектах.
В век рыцарства «прекрасная дама» вообще не
имела никакого
отношения к жене, и ее обожание отлично уживалось с грубостью нравов и кулачным правом: любовь оставалась «идеалистической», а идеалистические взлеты бессильными.
Однако и здесь, поскольку мы
имеем дело с
отношением религиозным, оно связано именно с устремлением за эмпирическую данность
к некоему трансцендентному ноумену [Ноумен — умопостигаемая сущность, в отличие от «феномена» — объекта чувственного содержания.
Очевидно, власть
имеет какое-то
отношение к самому существу человеческого духа, и надо прежде всего отвергнуть рационалистические измышления «просветительства», будто власть и право кем-то изобретены, выдуманы на известную потребу, произошли вследствие «общественного договора» или свободного соглашения [Теорию «общественного договора» (как переход разрозненных индивидов от естественного
к социально-государственному состоянию путем взаимного ограничения и перенесения друг на друга прав, что фиксировалось в договоре) разрабатывали философы-просветители: Ж. Ж. Руссо, Т. Гоббс, Дж. Локк и др.].
Барская брезгливость в
отношении к хозяйству ничего общего не
имеет с той от него свободой, о которой учит Евангелие: оно хочет не пренебрежения, но духовного преодоления, выхода за пределы мира сего с его необходимостью [Ср. в моем сборнике «Два града»: «Христианство и социальный вопрос», «Хозяйство и религиозная личность» и др.
Такое доктринальное предубеждение против самостоятельного трактования сущности религии и эта догматическая нетерпимость в
отношении к религии, конечно, составляют личную особенность Канта и не
имеют под собой твердой опоры даже в его собственном философствовании.
Доказательства бытия Божия вообще уже самым появлением своим свидетельствуют о наступлении кризиса в религиозном сознании, когда по тем либо иным причинам иссякают или затягиваются песком источники религиозного вдохновения, непосредственно сознающего себя и откровением, но та вера, которая призывается сказать горе: «двинься в море» [«Иисус же сказал им в ответ:…если будете
иметь веру и не усомнитесь… то… если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет» (Мф. 21:21).], не
имеет, кажется, ровно никакого
отношения к доказательствам.
Также некоторое, что о Боге говорится утвердительно,
имеет значение превосходного отрицания, как, напр., говоря о мраке в
отношении к Богу, мы разумеем не мрак, но то, что не есть свет, а выше света; и, говоря о свете, разумеем то, что не есть мрак» (9).
И разве
к чистой любви Адама и Евы не может относиться также и та песнь любви, которая именуется «Песнью Песней», хотя непосредственно она
имеет в виду то, во образ чего существует брак, —
отношение Христа и Церкви?
Таинство отнюдь не означает собою сообщения каких-либо тайн или секретов и не
имеет никакого
отношения к «сокровенному знанию», оккультизму и магии.
А все остальные прекрасные вещи
имеют к ней такое,
отношение, что между тем как сами они и возникают и гибнут, она решительно нисколько не увеличивается и не уменьшается» [Пир, 211 а-Ь.